Статьи > Перевал Дятлова

Перевал Дятлова

 

Часть первая.9.


9.
Забытые Вадиком листы лежали на другой табуретке, и я решила почитать их, пока не кончился день... На этот раз мне попались документы более официального стиля.

Протокол допроса свидетеля

14 апреля 1959 года. Город Свердловск. Прокурор следственного отдела облпрокуратуры, мл. советник юстиции Романов допросил в прокуратуре в качестве свидетеля... Колеватову Римму Сергеевну, 1929 года рождения.


Судя по возрасту, это сестра Саши Колеватова. (Я поймала себя на мысли, что Вадик в чем-то прав — я действительно называю их просто по имени, про себя и вслух.) Принесла на кухню блокнот и начала делать пометки на страничке с фамилией Колеватов. Показания свидетельницы, которая действительно оказалась сестрой Саши, занимали несколько страниц и были записаны ею собственноручно — мелким аккуратнейшим почерком.
(Почерк всегда кажется мне одним из наиболее интимных человеческих проявлений. Часто бывает неудобно видеть чужой почерк, он о многом, чересчур о многом говорит...)

При восхождении на гору Отортен 2 февраля этого года погибла группа туристов Уральского политехнического института (в этой группе учился и мой брат Александр Сергеевич Колеватов, студент 4 курса физико-технического факультета). Я хорошо знаю состав группы, с некоторыми участниками похода встречалась, знаю, как снаряжалась группа (брат мой должен был обеспечить группу всем необходимым для похода). Мы с ним много беседовали об этом. Наконец, мне пришлось быть непосредственной свидетельницей и даже немного участницей начавшихся розысков пропавшей группы.

Считаю совершенно необходимым отметить... следующие недостатки в организации похода.

1. На организацию таких туристских походов отпускаются очень скудные средства. Предстоял 22-дневный лыжный переход по безлюдным местам в зимних условиях. Естественно, полагается иметь запас высокопитательных продуктов, в частности, каждому студенту нужно было иметь неприкосновенный запас шоколада (так же, как они имели коробку спичек каждый в нагрудном внутреннем кармане костюма). Институт выделил каждому студенту всего по 100 (сто) рублей в качестве помощи, что, конечно, было недостаточно. Остальные средства участники группы собирали сами, складываясь по 350 рублей. Я не ошибусь, если скажу, что многое для снаряжения группы доставалось в спортклубе УПИ с боем. Мой брат "отхватил", как он сам выразился, каждому участнику похода штормовые костюмы, ему через некоторое время сказали, что штормовки полагается иметь только альпинистам, и потребовали возвратить их (за штормовыми костюмами приходили к нам домой). В последний день, в день выхода, Александр достал шерстяные свитры и приносил их домой "контрабандой", надев на себя по 3 штуки. Спальных мешков у группы не было.

2. Несвоевременно, с большим опозданием начались розыски пропавшей группы. В Свердловск группа должна была возвратиться 14 — 15 февраля, 12 февраля они должны были дать телеграмму из Вижая, их конечного пункта по маршруту, с извещением о прибытии в него. Родители беспокоились о своих детях и, конечно, звонили и в спортклуб УПИ, и в городской спортивный клуб (со слов Дубининых и Слободиных). Я сама позвонила в институт только 17 февраля, спустя 3 дня после контрольного срока. Зав. спортклубом т. Гордо на месте не оказалось, попытки дозвониться до него были тщетны: его невозможно было застать на работе. Сразу же я позвонила в городскую спортивную секцию т. Уфимцеву. Он заверил, что беспокоиться не о чем, что группы задерживаются в пути и на неделю и т.д. Возмутителен и преступен такой факт: 18/II т. Гордо информировал партком Политехнического института, что из Вижая получена телеграмма, извещающая о том, что группа задерживается в пути. Секретарь парткома УПИ т. Заостровский Ф.П. информацию т. Гордо не проверил и о случившемся событии не поставил в известность директора института т. Сиунова Н.С. Директор же узнал об этом только тогда, когда ему позвонила из горкома партии т. Федченко Е.П. (я сама вынуждена была обратиться в горком с просьбой принять меры к розыску группы).

Таким образом, телеграмму перепутали (телеграмма пришла от параллельной группы, от группы Блинова), дирекцию института в известность о случившемся не поставили. Поиски начались только лишь по настоянию родителей туристов.

Когда Политехнический институт начал организовывать поиски, оказалось, что в спортклубе не было схемы маршрута, по которому студенты ушли в поход, схемы, нанесенной на карту. Заместитель председателя спортивного клуба при УПИ т. Мильман, узнавший от третьих лиц о том, что у меня была карта со схемой маршрута перед отправлением группы в поход, позвонил моей сестре Нине Сергеевне Анисимовой с просьбой доставить карту, по которой можно было бы начать поиски. Но эту карту мой брат Александр взял с собою в поход. Карту эту брату дал Игнатий Фокич Рягин, заместитель начальника треста "Гипромедьруда" (если я не ошибаюсь в названии), наш знакомый. Он знал те места и беседовал с братом о предстоящем походе. После звонка из спортклуба УПИ И.Ф.Рягин по нашей просьбе по памяти восстановил маршрут и нанес его на карту, которую я лично 19 февраля передала полковнику Ортюкову (он первым вылетел на поиски группы).

3. Возмущение вызывает организация похорон. Каждого из родителей вызывали в отдельности или в обком партии (т. Серкова З.Т.), или в Политехнический институт и предлагали хоронить погибших в Ивделе. Какое отношение имеют ребята к Ивделю? Жили в Свердловске, учились в Свердловске, дружили в Свердловске — а хоронить предложили в Ивделе. Т. Серкова каждого из родителей пыталась убедить (с их слов), что все, даже жители Свердловска, согласны хоронить в Ивделе (лично мы, Колеватовы, Слободины, Дубинины сразу же категорически запротестовали против такого предложения), что их похоронят в братской могиле, что в Ивделе им будет поставлен обелиск. Возникает вопрос: почему это же самое нельзя было бы сделать в Свердловске? Когда родителям Зины Колмогоровой было тоже предложено похоронить дочь в Ивделе, они ведь отказались это сделать и предложили собрать всех родителей в УПИ вместе, чтобы согласованно решить этот вопрос. На это секретарь парткома УПИ (точно фамилии не помню) ответил, что родители живут в разных местах и собрать их невозможно. Что за конспирация такая? Почему пришлось претерпеть столько мытарств, даже идти к секретарю обкома партии т. Куроедову, чтобы добиться похорон в родном Свердловске? Бездушное отношение к людям, понесшим такое большое, неутешное горе. Столько заставили страдать матерей, отцов, близких, потерявших хороших, честных людей.

4. Мне пришлось каждого из погибших, найденных туристов похоронить. Почему у них такие коричневые, с темным оттенком руки и лица? Чем объяснить тот факт, что четверо тех, кто был у костра и остался, по всем предположениям, живым, не сделали никакой попытки возвратиться в палатку? Если они были значительно теплее одеты (по тем вещам, которых не хватает среди обнаруженных в палатке), если это стихийное бедствие, безусловно, пробыв у костра, ребята непременно поползли бы к палатке. Целиком группа не могла погибнуть от бурана. Почему они так панически бежали из палатки?
Группа туристов педагогического института географического факультета (с их слов), которая была на горе Чистоп (юго-восточнее), видела в эти дни, в первых числах февраля, в районе г. Отортен какой-то огненный шар. Такие же огненные шары были зафиксированы и позднее. Какого они происхождения? Не могли ли они стать причиной гибели ребят? Ведь в группе собрались выносливые и бывалые люди. Дятлов в этих местах был уже третий раз. Люда Дубинина сама водила группу на г. Чистоп зимой 1958 года, многие из ребят (Колеватов, Дубинина, Дорошенко) были в походах на Саянах. Не могли они погибнуть только от разбушевавшегося бурана.

Почему, отправляя группу в поход, ее не снабдили рацией? Видя безвыходность своего положения, ребята, несомненно, дали бы сигнал бедствия. Когда эти же участники похода встречали Новый, 1959 год в лесу, выезжая на 2 дня на ст. Бойцы (по Пермской железной дороге), у них же была рация, они слушали Москву. Рацию брал и нес с собою тогда Игорь Дятлов (так рассказывал мне брат). Это еще раз свидетельствует о печальной бесконтрольности наших спортивных организаций.


И последний абзац:

Прошу объективно разобраться в причинах гибели группы туристов, родителям и родственникам дать возможность узнать об этих причинах.

— Как бы я хотела знать эти самые причины, — сказала я погрустневшему Шумахеру. — И как бы удивилась Римма Сергеевна Колеватова в тот самый момент, когда писала эти строки, обмакивая перо в чернильницу, если бы узнала: причины гибели группы Дятлова никогда не будут раскрыты...
По крайней мере, на тридцать лет о дятловцах и вовсе забудут.

Под протоколом скрывался небольшой листочек. Копия телеграммы:

Куда: Свердловская область,
гор. Первоуральск, соцгород,
Садовая, 13.
Кому: Дятлову А. А.
Адрес отправителя: с. Вижай, Дятлов.

Здравствуйте, все.
Сегодня, 26, выходим на маршрут, доехали хорошо.
12—15 февраля заеду в Свердловск. Домой, наверное, не заеду, поэтому пусть Руфа занесет к нам в комнату белье для поездки в Пензу. Оттуда вернусь 5—7 марта.
С приветом, Игорь.


То есть Дятлова дома и не ждали — до марта...
Тут в мои мысли врезался телефонный звонок.
Я ответила сразу, будто ждала. И не удивилась, услышав голос Светы.
— Ань, извини, что отрываю...

(Забыла сказать, что она мило картавила. В детстве я точно так же говорила, но меня потом зачем-то отучили мамины знакомые логопеды.)
— Ты меня совсем даже не отрываешь! Я сама хотела тебе позвонить...

Света виновато сказала:
— У меня какое-то странное чувство осталось после того, как мы у тебя были... Как будто я вся такая загадочная и всезнающая, а на самом деле, Аня, я сама ужасно стеснялась, что ты будешь смеяться.
— Над чем я должна была смеяться?
— Понимаешь, у девушек в моем возрасте уже другие совсем интересы должны быть... А я почему-то живу с сорокалетним опозданием. У многих людей это вызывает смех. Мне один знакомый сказал: "Живые тебя не интересуют". Но ведь это неправда, я просто не знаю, как объяснить.
— Объясни мне лучше другую вещь, — я прижала трубку подбородком к щеке (хотя косметологи не рекомендуют так делать — шея страдает) и щелкнула авторучкой. — Как к тебе попала копия уголовного дела и почему оно такое... растрепанное? Неполное...
— Нет проблем, — почему-то грустно сказала Света. Ей, видимо, было неудобно за то, что она разоткровенничалась. А я очень боюсь чужих откровений. Видимо, это почувствовалось. — Сейчас я выключу чайник, подожди, пожалуйста.

Чайник громко свистел в глубине невидимой мне Светиной квартиры. Я представила себе чистый линолеум на полу, аккуратный шкафчик для посуды и окно почему-то на первом этаже... Окно с решетками и сеткой от комаров перед форточным стеклом.
— Света, у тебя первый этаж и линолеум на кухне? — спросила я.
— Да, а что, это видно по телефону?

Мне стало совсем плохо. Видимо, мутирую в экстрасенса. Ладно, надо отвлечься от этой ерунды и сосредоточиться на деле. Света уже начала рассказ.
— Туризмом я давно занимаюсь, еще со школы (мне оставалось уважительно молчать), и как раз классе в девятом кто-то рассказал про то, как на Северном Урале погибла группа туристов. Это уже была легенда. Меня это не просто заинтересовало, а поразило! Знаешь, попадаются такие истории в жизни, которые невозможно забыть, пока не передумаешь все до конца, не представишь себе все до мелочей... Трудно объяснить.
— Я примерно понимаю, что ты имеешь в виду.
— И вот, я начала потихоньку копать — выяснять подробности у людей, близких туризму. Тогда, конечно, многие боялись говорить правду: время было не фонтан для таких вот откровений. Но в 1989 году дорогу в областной архив мне все-таки указали. И там я встретила человека, который мне здорово помог. Я сняла фотокопии с уголовного дела, потому что его могли уничтожить в любой момент за сроком давности. Прочитала его от корки до корки. Естественно, заметила, что многого в этом деле не хватает — ты права, оно какое-то куцее. Скорее всего, разгадка кроется именно в этих отсутствующих страницах. Но поскольку их не было, я начала искать сама. Находила поисковиков — одного за другим, встречалась с родственниками дятловцев, со всеми, кто имел хотя бы косвенное отношение к этому делу.

— Родственники? — подозрительно спросила я. — Насколько я знаю, ни у кого из них не было семьи, а родители их уже, наверное...
— У Золотарева могла быть жена и вроде бы даже была. Но про него наверняка ничего не известно. Он ведь старше их всех — на момент похода ему исполнилось тридцать семь. Многие потом удивлялись — с каких щей его понесло в поход с молодежью? И еще говорили, что Колеватов был против того, чтобы Золотарев шел в поход. Не исключено, правда, что это всего лишь досужие мысли. Ты еще столкнешься с огромным количеством художественного вранья, которым это дело окружено со всех сторон. Постарайся делать выводы только на основании документов.
А что касается родственников, то у многих дятловцев были (и есть) братья и сестры. Семьи ведь тогда были многодетными. У Игоря Дятлова — две сестры, Руфина и Татьяна, и брат Слава, у Люды Дубининой — брат Игорь. Если это нужно, мы с тобой можем потом к ним съездить, пообщаться.
— Конечно, нужно! Свет, а что было дальше? Собрала ты эти материалы, сложила их в красную сумку, а потом?

Света вздохнула.
— Мы ходили на ту самую гору. 2 февраля 1989 года, тридцать лет спустя. Я видела сам перевал и мемориальную доску, которая там установлена. Потом интерес к теме начали проявлять журналисты — редкая газета избежала статьи на разворот с фотографиями и самыми разными версиями, вплоть до того, что дятловцы случайно напоролись на сокровища древних ариев... И тому подобный бред.
С каждым днем появляется все больше и больше экспертов по дятловскому делу. Они важно надувают щеки, пыжатся и неторопливо рассуждают о том, как именно все было и отчего они погибли... Мне же — напротив — с каждым днем все меньше и меньше хотелось об этом говорить, потому что ничего не поменялось. По сей день ничего не известно.

Правда, попутно нам удалось немножко подправить памятник дятловцам на Михайловском кладбище, и еще кое-какие мелочи сделали...
Поэтому я так обрадовалась, когда встретила тебя. Знаешь, меня нисколько не пугают все эти мистические штуки, но даже если ты их и выдумала для красного словца — все равно попробуй написать, может, будет толк...
— Ничего я не выдумывала. А писать... — Я хотела рассказать Свете про новые "мистические штуки" моего компьютера, но вовремя остановилась. — Надо пока еще не писать, а читать. Я начала.

Света так обрадовалась, что я зримо увидела ее улыбку. Она прозвучала у нее в голосе:
— Читай, не буду мешать. Позвони как-нибудь, если время будет.

Я даже не успела сказать, что сегодня время у меня есть — потому что грог, но Света уже отключилась. Пришлось вздохнуть и вылить недопитое в раковину.


[1] [2] [3] [4] [5] [6] [7] [8] > 9 < [10] [11] [12] [13] [14] [15] [16] [17] [18] [19] [20] [21] [22] [23] [24] [25] [26] [27] [28] [29] [30] [31]

 

Комментарии :

Комментариев нет

«Миражи над Жигулями»©2001—2021
При перепечатке статей обязательна прямая обратная ссылка на этот сайт.