Статьи > Перевал Дятлова

Перевал Дятлова

 

Часть вторая.29.


29.
Не знаю, во сколько она уснула, но, видимо, под утро, потому что, когда я собралась выходить, мама еще спала. На кухне пахло вчерашними сигаретами и мамиными духами, я быстро прибралась и закрыла за собой дверь. Потом вспомнила про компьютер и вернулась. Хотя это нехорошая примета — а я в них верю, стыдно признаться. Выключила компьютер, уставший за ночь, показала себе язык в зеркале и дубль два: закрыть за собой дверь. Мама даже не пошевелилась.

От меня до улицы Гагарина — пятнадцать минут пешком. Тем более что потеплело и можно спокойно прогуляться, я ведь не была на улице почти неделю. Я шла медленно и слушала, как воздух заполняет легкие и уносит тяжелые мысли куда-то за Шарташский рынок. На улице Восточной открыли два новых магазина, а красивую аптеку убрали. Я с удивлением смотрела вокруг, будто видела свой район в первый раз. Под мостом на Малышева была автомобильная пробка, и я порадовалась своему пешему состоянию.
— Аня, — негромко окликнули из черной "девятки", и, повернувшись, я увидела покрасневший лик Вадика.

Через десять минут черепашьего движения мы все-таки преодолели коварное подмостье и повернули налево, на Генеральскую. Все это время молчали. Вадик делал вид, что следит за широкой задницей "Волги", которая ехала в полуметре спереди, а я никакого вида не делала, просто молчала.
— Хочешь, пойдем со мной, — пригласила я мужа.
— У меня сегодня очень много дел, но я могу прийти вечером.

Ишь как загорелся, посвежел сразу.
— Ко мне мама приехала.

Вадик обожает мою мать.
— Тем более. Часиков в восемь с красным сухим.

Любимое мамино вино. Не могу же я лишить ее праздника.

По Гагарина мы ехали немного в гору. Слева потянулась длинная стена Михайловского кладбища. Я ни разу не была ни на этом кладбище, ни в церкви, которая здесь. Кто-то довольно давно рассказывал мне, что на этом кладбище изнасиловали и убили певчую — девушку из церковного хора.

Света сказала правду: слева за самым входом виднелся высокий скособоченный обелиск с девятью овальными фотографиями. Возле обелиска стояли несколько человек. Вадик развернулся и высадил меня прямо у входа.

...Знакомые, уже практически родные лица на медальонах-фотографиях смотрели на меня в упор. Меня снова тронуло, какой открытый хороший взгляд у Рустика. Несмотря на то, что здесь похоронены только семеро, памятник поставлен всем. Бросалось в глаза, что фотографии недавно обновлялись, они контрастировали с обелиском.

— Фотографии недавно заменили, — сказала Света, она тихонько подошла ко мне, отделившись от компании пожилых людей, смотревших настороженно. — Теперь бы еще памятник выправить, но это уже только летом.
Народ все шел и шел к братской могиле, которая была огорожена заборчиком, и только теперь я заметила маленькие заснеженные могилки, похожие на детские кровати...

Света шептала мне имена подошедших, и я с интересом смотрела на некоторых — прежде всего, конечно, на Юдина. Я почувствовала, что не сразу смогу составить о нем впечатление.

У могилы все продолжалось недолго: потоптались, помянули, послушали, как ветер пляшет в ветвях... Потом невысокий востроносый блондин, который вел себя чрезвычайно активно, пригласил всех пройти в какой-то клуб через дорогу. Пока мы шли, Света представила мне еще одного заметного в дятловской истории человека — Егора Неволина, бессменного радиста на всем протяжении поисков. Свидетеля от и до.

Активный блондин рассаживал всех в теплой комнате, мы со Светой бросили сумки у одного из столиков и пошли вымыть руки, так как здесь явно предполагался чай.

Люди собрались самые разные. И много — меня даже несколько смутило их количество. Из частной темы, интересующей меня последние месяцы, дятловская трагедия на глазах превращалась в доступную множеству совершенно разных товарищей.

Поисковики. Однокурсники. Родня. Журналисты. И совершенно левые, вроде меня, господа. Общение строилось так: каждый сообщал, как его зовут, и потом уже высказывал свою точку зрения, делился новыми фактами по делу и так далее. Чувствовалось, что схема давно отработана. Уже через час мне стало понятно, что люди, действительно имеющие право (или что) говорить, молчали. Активно выступали какие-то скучные персоны, долго рассказывающие о том, как близко они знали туристов из группы Дятлова, и всячески подчеркивали это свое особое знание. Количество людей, которые должны были идти в роковой поход, но не пошли, к концу встречи зашкаливало за все приличные показатели. Мне было неловко до боли, примерно такое же чувство я видела на лице Светы.

Впрочем, могу ли я их судить? Для всех этих людей, уже давно не молодых и явно ограниченных собственными комплексами и обязанностями, причастность (пусть даже мнимая) к дятловской трагедии стала единственной отдушиной в серой, скучной жизни. Все это походило на заседание тайного общества. (Кстати, угощали здесь в том числе печеной картошкой, и мне это показалось жуткой пошлятиной.)

Седая женщина, сидевшая напротив меня и активно влезающая во все споры и даже монологи, запустила мизинец себе в ноздрю. Представительный мужчина в галстуке сказал фразу:
Нужно найти версию, которая объясняла бы все.


Как это глубоко верно!
В общем, было скучно. Народ по очереди и очень активно цитировал документы, перевирая факты, но демонстрируя интерес к предмету речи, выхватывал друг у друга слово... Мало было людей, которые слушали с интересом, в основном всем нужно было самовыразиться. Как всегда бывает в жизни. Особенно преуспел в этом какой-то старикан с унылой физиономией, он просто достал всех своей изощренной риторикой.
Зато я могла посмотреть на Юдина.

В самом деле, кто он, как не человек из легенды?

Судьба сохранила ему жизнь, но навсегда взяла с него подписку о невыезде из болота памяти. Я бы на его месте точно повредилась бы умом... Сколько, должно быть, он передумал всего ночами, всеми этими ночами за последние сорок лет?..
Вот его на самом деле интересовали новые факты и сведения, а не возможность публичного выступления.

Впрочем, он выступал — причем первый, по статусу человека из легенды. Юдин — пухлый, румяный, седовласый, выглядит значительно моложе своих лет. Невысокий, в лохматом свитере, чувствуется, что давно привык к тому, что на него тут все обращают внимание.

Юдин говорил о том, что в деле не хватает изъятых материалов, что в них все дело. Рассказывал о том, что почти добились пересмотра дела, и теперь прокурор хочет, чтобы дали показания. Смотрел при этом на Свету. Еще он сказал, что через пять лет должны рассекретить какие-то партийные архивы — у них срок неприкосновенности пятьдесят лет, и там, возможно, будет что-то по нашему делу...

После очередного словоизвержения я извинилась перед Светой и собралась уходить. Она не выглядела обиженной и сунула мне видеокассету.
— Обязательно посмотри.

Я cнова пересекла дорогу, украшенную посередине трамвайными путями, и снова зашла на кладбище. Постояла возле памятника, посмотрела каждому в глаза, погладила глянцевые овалы фотографий... И пошла домой, унося с собой память о маленьких заснеженных могилах и черных ветках над скособоченным памятником.


[1] [2] [3] [4] [5] [6] [7] [8] [9] [10] [11] [12] [13] [14] [15] [16] [17] [18] [19] [20] > 21 < [22] [23] [24] [25] [26] [27] [28] [29] [30] [31]

 

Комментарии :

Комментариев нет

«Миражи над Жигулями»©2001—2021
При перепечатке статей обязательна прямая обратная ссылка на этот сайт.