Статьи > Миражи над Жигулями > Статьи Авесты

Неучтенные рассказы. Космическая тематика в байках Самары 1987-2022 годы

 

Часть 2.
Некоторые былички о бестелесных голосах, сохраняемы населением Самарской области



Данная глава частично базируется на материалах ранее представленных в докладе «Некоторые былички о бестелесных голосах сохраняемых населением Самарской области» [подробнее смотри сборник «Эколого-географические проблемы регионов России: материалы VII Всероссийской научно-практической конференции с международным участием» – Самара: СГСПУ; Глагол, 2016, – 480 с., С.275-284], а также материалы, представленные в главе «Радио-призраки Жигулей» представленной в книге «Там где упала звезда» Самара 2002 [5].

* * *

В мировой литературе давно известны рассказы о бестелесных голосах, в тех или иных местах порой многократно повторяющих ту или иную фразу (при этом иногда искажая ее до полной неузнаваемости).

Конечно, крайне соблазнительно связать подобные описания с хорошо ныне известным физическим явлением именуемом эхо. Тем более что один из вариантов греческой легенды о судьбе прекрасной нимфы Эхо, прямо на это и намекает, сообщая: «она высохла так, что остался только ее голос» [3, С. 247].

В некоторых средневековых рыцарских сагах и романах весьма красочно описаны сумрачные залы таинственных заброшенных замков, которые наполнены бестелесными голосами, выводящие непонятые фразы и где невидимые руками двигают самые различные предметы, таков например, загадочный Шахматный замок Грааля [4, С.62].

Почти классикой стал отрывок ирландской саги «Плавание Мак-Дуйна» где приводится следующее описание:
Они (путешественники) плыли, пока не приблизились к гигантскому серебряному столпу. Был он четырехгранный и каждая сторона в два удара корабельных весел; чтобы обхватить его, требовалось восемь ударов весел. Ни клочка земли не было подле него – один бесконечный океан. Не было видно ни основания столпа, ни вершины его – так высок был он. С верха столпа спускалась, широко раскинувшись, серебряная сеть, и корабль со свернутыми парусами проплыл через одну из петель ее. Они услышали с вершины столпа голос мощный, звонкий, звучный, но не могли понять, ни кто говорит, ни на каком языке» [7, С.45].
На другом конце земного шара, в далекой Японии, бестелесные голоса также были известны издревле. Там их именуют Уван, Eкай, иногда бестелесные Навии. Считается, что это духи, которые селятся в заброшенных храмах/домах и обычно вообще не контактируют с человеком.

Было бы ошибкой считать, что подобные истории можно найти только в далеком прошлом. Вот, например, одно из свежих сообщений в Интернете:
В середине 1960-х молодая пара поздно вечером шла из Радонежа в соседнее Воздвиженское по безлюдной лесной тропинке. Вдруг я услышала голоса, лай собак, смех, стук ведер и другие звуки очень близко от нас. В такой шум окунаешься, находясь днем посреди деревни. Но здесь не было никакого жилья. Идти дальше стало невозможно: что-то как будто препятствовало этому. Слышал все и мой попутчик. Стало страшно. Мы простояли 10.15 минут, а затем потихоньку развернулись и отправились назад. – рассказывала краеведам спустя годы местная жительница.


(Статья в Интернете «Там лежит клад» https://news.mail.ru/society/41991815/?frommail=10 (дата обращен. 01.06.2020 г.)}

Крайне интересная история приводится российским исследователем к.и.н. доктором философских наук А.М. Буровским (см. его цикл «Загадки Хакасии»): «На Енисее, между Тувой и Хакасией, близ современного поселка Майна – было древнее кладбище. Каждую ночь, ровно в полночь, на кладбище раздавался голос. Откуда он шел было неясно. Говорил (как бы) мужчина, но возраст его нельзя было определить. Какой-то бесплотный, шелестящий голос словно бы и не живого существа, бесстрастно произносил что-то вроде: «Теки мордо села поки тева.»

Все местные жители прекрасно знали об этом голосе. Знали и археологи, и всегда приводили на кладбище очередного новичка… Этот голос записывали на магнитофон. Язык пытались определить, слова понять. Много раз пытались определить, откуда все-таки исходит этот звук… В 1980 году при заполнении ложа Саяно-Шушенской ГЭС это кладбище затопили. Теперь в лучшем случае остались только магнитофонные записи» [10, С. 194-198].

На Самарской Луке многие рассказы о бестелесных голосах также известны давно и в основном проецируются на один из отвершков Аскульского оврага. Там порой часто можно услышать некое неясное хотя и довольно громкое бормотание. Но кто «говорит» и что именно совершенно непонятно. Местные объясняют – «то лешанка поeт, за стогами прячется» [9].

К сожалению, в большинстве своем эти рассказы малоинформативные и по своей структуре подозрительно напоминают информационные фантомы. Впрочем, последнее характерно для большинства сообщений о необычном на Самарской Луке (например, таковы рассказы о появляющейся где-то в районе п. Аскулы «багровой не пускающей стене» или «темном столбе» [9]).

В начале ХХ века самарский исследователь Ф.Т. Яковлев (подробнее о нем смотри в авторской книге «Утраченное наследие») записал: «На пчельнике часто слышны какие-то неопределенные звуки и туда никто не ходит, потому что это место нечисто… Кто-то стонет, плачет, а никого нет…» [12].

Позже, уже в конце ХХ века, самарский исследователь этнограф Кирилл Серебреницкий зафиксировал былички о бестелесных голосах порой звучащих в майтуганских туманах. Так согласно одному из местных информационных фантомов на майтуганских болотах в темные безлунные ночи, порой появляется призрак старого разбойничьего скита и можно услышать странные бестелесные голоса, зовущие куда-то случайного оказавшегося тут путника и что-то нашептывающие ему в ночи.

Какие-то звуки похожие на эти бестелесные голоса автор слышал лично. Это произошло в ходе его поездки с одной из московских съемочных групп в урочище Вавилов дол. Любопытно отметить, что там тоже есть заросший лесом овраг. И в какой-то момент обычные лесные звуки – шелест листвы, скрип стволов и постукивание ветвей, сменилось размытым шумом характерным для современной городской улицы – обрывки каких-то разговоров, гул проезжающих разномастных автомобилей. А самое интересное было в том, что эти звуки не просто воспринимались на слух, но и устойчиво фиксировались звукозаписывающей аппаратурой.

(Впрочем, произведенная фиксация тоже не является чем-то оригинальным. Так современный Интернет хранит множество подобных историй. Например, материал – «десять странных звуков Земли» (на сайте представлены аудиозаписи) http://www.smashinglists.com/10-unexplained-sounds/ (дата обращения 17.03.2015 г.))

Далее следует отметить, что целенаправленный поиск анализа или хотя бы осмысления подобных материалов в Интернете показывает их крайнею бедность. Впрочем, это некоторое исключение «вкрапление» подобных сюжетов в те или иные художественные произведения.

Так в рамках рассматриваемой темы автор рекомендует обратить внимание на рассказ писателя А.А. Бушкова «Веселый женский голос» (его цикл «Непознанное»). Конечно А.А. Бушков не лучший источник к использованию в рамках разрабатываемой темы, но дух подобных историй он передает замечательно, так что следует учесть и его:
«…Где-то почти над моей головой женский голос – громкий, звонкий, молодой – произнес короткую непонятную фразу и умолк. Причем на репродуктор это не походило нисколечко, звучало так, словно над головой у меня, на верхней полке, сидит женщина, она-то и сказала что-то непонятное, едва я оказался рядом. Но ведь нет там никого! … Прошелся я несколько раз взад-вперед. Всякий раз одно и то же: едва ступишь на эту чертову плиту, раздается женский голос: – Антелло калеми орто… Одна и та же фраза, всякий раз… буква в букву, ручаюсь, я ее слышал столько раз, что вызубрил наизусть» [1, С.97-122]
Продолжая данную тему, профессор А.М. Буровский как-то вскользь упомянул, что подобные явления были давно описаны в художественной литературе и что весьма любопытно для радиоэфира. В частности, в повести братьев Стругацких «Полдень, XXII век» имеется следующее описание:
Есть такой любопытный эффект… Если включить бортовой приемник на автонастройку, то рано или поздно он настроится на странную передачу. Среди тишины и шорохов эфира, раздается голос, спокойный и равнодушный, и повторяет одну и ту же фразу на рыбьем языке. Много лет его ловят, и много лет он повторяет одно и то же… Я слышал это, и многие слышали, но немногие рассказывали. Это не очень приятно вспоминать… Эфир пуст – даже помех нет, лишь слабые шорохи. И вдруг раздается этот голос… Существуют записи, над расшифровкой которых многие бились и бьются сейчас, но, по-моему, все это совершенно бессмысленно… [2].
Для правильного восприятия дальнейшей информации следует сделать небольшое отступление. В настоящее время считается, что обычно современный человек просто не способен непосредственно воспринимать радиоволны/радиосигналы. Конечно, здесь речь идет лишь о небольших допороговых мощностях излучения. Поскольку окажись человек в фокусе излучающего локатора – он просто поджарится, непосредственно телом ощутив накативший поток радиоизлучения.

Но современная цивилизация уже довольно давно подарила человеку такое изобретение как радиоприемник. И стоит ли удивляться, что современный фольклор обогатился целым рядом рассказов о таинственных сигналах или даже целых передачах. К сожалению, большая часть информации о них сохранилась лишь в фантастических художественных произведениях (таких, например, как роман Алексея Толстого «Аэлита» 1922 год) или в кратких газетных сообщениях о первичных опытах Николы Теслы, его конкурента Гульельмо Маркони, а также ряда других изобретателей.

В литературе это нашло художественное отражение, например, в одном из рассказов о приключениях Ведьмака в Большом Киеве «Байки о заблудившихся радиосигналах». Вот что там излагается: «Были выделены частоты, на которых заблудившиеся радиосигналы звучат особенно часто. Также исследователи попытались сделать попытки систематизировать периодичность и продолжительность диких передач. Было установлено, что они чаще всего звучат весной, особенно в периоды первых гроз. И почти никогда не случаются зимой, во время снегов… За последние пятнадцать лет число диких передач возросло. Сегодня заблудившиеся радиосигналы проскакивают не два-три раза в год, а раз в сутки. Кроме того, они стали гораздо длиннее по времени и чище от сопутствующих помех…

Эти передачи и в самом деле кажутся дикими. Ни намека на связный текст – всхлипывание какое-то, бормотание, шепот. Да и на голос, если честно, передачи не всегда походили, скорее на какофонический опус какого-нибудь менестреля-авангардиста, не брезгующего ни скрипом несмазанных петель, ни воем возмущенного кота, которому ненароком оттоптали хвост.

Были попытки регистрировать направление и мощность диких передач. Она была всякий раз иная, как по направлению, так и по мощности – от нескольких ватт до шести с небольшим киловатт. И если некоторые сигналы вряд ли можно было засечь уже за десяток километров, то другие без труда ловился за горными хребтами и даже на противоположном краю континента».

Еще одна крайне красивая зарисовка о «странных сигналах» вошла в книгу писателя Сергея Павлова «Лунная радуга» (часть 2 «Мягкие зеркала» 1983 год). Писатель именовал этот сигнал сверхвизгом:
В первый раз, когда Андрей услышал сверхвизг, все внутри у него словно оборвалось, перевернулось, да так и застыло. Испуг был ледяной, тяжелый. Чувствуя на лице холодную испарину, он долго вслушивался в тишину, от которой ломило в ушах и висках. Он поймал себя на том, что несколько раз принимался постукивать в височно-теменную часть гермошлема; постукивание звучало глухо и ничего, кроме хорошо осознанного ощущения одиночества, не вызывало. Через двадцать минут визжащий скрежет повторился. Тот же эффект: леденящее потрясение. Андрей уставился в темную глубину щели между залитыми светом фар бугристыми поверхностями рассеченного надвое облакоподобного массива.

Потом стиснув зубы, он выжидал, чтобы щель вернулась на место – заняла подобающее ей вертикальное положение, – и думал, что, если вся эта чертовщина будет дергать его за нервы не чаще трех раз в час, он спятит раньше, чем успеет привыкнуть к ней.
Далее приведено крайне интересное описание эффектов сопровождающих появление диких сигналов или сверхвизга.
Начинался сверхвизг звуком унылого скрипа ржавых петель старинных садовых ворот, быстро переходил в омерзительный вой, от которого шевелились волосы под шлемофоном, и заканчивался визгом на такой высокой нестерпимо режущей ноте, что перехватывало дыхание. И ладно бы только это… Но из пяти секунд физического существования сверхвизга две последние сопровождало совершенно необъяснимое событие: казалось, будто драккар и скафандр внезапно распахивались настежь и на миг словно исчезали куда-то.

А потом, едва лишь скафандр и драккар возвращались из странного небытия и наступала жуткая тишина, со зрением начинало происходить непонятное: нельзя было избавиться от впечатления, будто темнеющая впереди щель отклоняется то влево, то вправо. И отклоняется да десятки градусов. Самый натуральный бред… Раньше у него не было столь серьезных разногласий между сознанием и ощущением. А вот теперь есть.

Пытаясь преодолеть пространственную иллюзию, он добился только того, что машина теперь представлялась ему перевернутой вверх днищем. Как на тренажере, но там хотя бы понимаешь, что происходит…
Впервые о «призрачных голосах эфира» в Поволжье (конечно без этого их красивого названия), автор услышал где-то в середине 80х годов ХХ столетия (уточняю – именно услышал, а не узнал из СМИ или Интернета).

Зачастую поступали эти сообщения обычно от людей, занимавшиеся весьма прозаическим делом, например, сбором земляники. Поскольку занятие это довольно монотонное и время затратное, многие из «сборщиков» брали с собой малогабаритные переносные радиоприемники. Поэтому люди собирали ягоду и вместе с тем слушали ту или иную радиостанцию. Многие предпочитали музыкальную волну «Маяка» (кажется, что его рабочей частотой была частота 873 кГц). И было замечено, что порой прием текущей передачи нарушался, и приемник внезапно начинал воспроизводить какую-то тарабарщину.

На слух это воспринималось так – размеренный мужской голос, очень настойчиво и быстро, произносит в эфире некий набор слов на незнакомом языке. Характерная особенность приема – громкость звучания приемника при этой передаче резко возрастала. Сегодня данное явление, раздражающе привычно. Оно характерно для эпохи, насилия принудительной рекламы, когда аппарат начинает громко орать на рекламной паузе, но явление почти совершенно не известное в тихие и относительно спокойные застойные годы долгого брежневского правления.

Как долго продолжалась подобная передача сказать сложно, поскольку раздраженный неожиданной помехой, владелец приемника обычно либо начинал вращать колесико настройки, переходя на другую волну, либо чертыхнувшись, просто выключал свой звуковоспроизводящий аппарат…

Для данного исследования важно, что это происшествие запоминалось.

Несколько позже что-то подобное прорисовалось в рассказах об исследованиях «границы» (в некоторых вариациях рассказов это прямо называлось рубежом) места в определенных кругах получившей романтическое обозначение «зона биологической защиты» Самарской Луки. Там при пересечении этой не чем не выраженной на местности границы, животные (причем даже домашние, в частности коровы) начинали вести себя крайне агрессивно и зачастую даже нападали на человека [5, С. 95-97].

Иногда рассказчики упоминали, что вблизи или при прохождении этой границы порой нарушался радиоприем – возникал «визжащий шум». А иногда начинал из динамиков звучать какой-то маловразумительный, но что важно в рамках рассматриваемой темы, многократно повторяющийся набор слов.

Можно предположить, что какие-то вариации этих историй были записаны, литературно обработаны, а затем гармонично вошли составной частью в сюжет книги «Метро 2033. Безымянка» Сергея Палия: «Другие считают, будто возле